Тетя Зина живет этажом ниже уже тридцать лет. Ей семьдесят шесть, она всю жизнь проработала бухгалтером в ЖЭКе, воспитала двоих сыновей, схоронила мужа и теперь живет одна с кошкой Марусей. Мы здоровались в лифте, перекидывались парой фраз о погоде, но чтобы по-настоящему общаться — такого не было.
Всё изменил прорванный стояк.
Это случилось в субботу утром. Я только налил себе кофе, сел за ноутбук дописывать отчет, и вдруг слышу — настойчивый звонок в дверь. Открываю — тетя Зина. В халате, тапках, лицо белое.
— У меня, — говорит, — потолок течет. У вас вода не прорвана?
Я смотрю: у неё волосы мокрые, и сосулька на кончике носа висит. Я забежал к ней, а там с кухни реально вода льется, люстра искрит, на полу уже лужа. Я перекрыл стояк, вызвал аварийку, помог собрать воду тряпками. Пока ждали слесарей, сидели на кухне, пили чай. Она достала варенье — смородина, прошлогодняя, но вкусная.
— Спасибо тебе, сынок, — сказала она. — Я уж думала, конец мне.
— Да бросьте, теть Зин, такие вещи всегда неожиданно.
Она посмотрела на меня и вдруг спросила:
— А ты чего по выходным дома сидишь? Молодой же, красивой. Девушки нет?
Я вздохнул. Как ей объяснить, что девушка была, да ушла к другому. Что работа — фриланс, дизайн интерьеров — это, конечно, творчество, но денег особых не дает. Что в свои двадцать девять я живу с мамой в двушке, потому что на свою квартиру не накопил, а ипотека — это кабала.
— Есть, — сказал я. — Просто сейчас не до того.
Она не стала допытываться.
Через неделю я занес ей ключи — я брал у неё отвертку, пока свои искал. Она опять позвала чай. Я согласился. И как-то незаметно это вошло в привычку: в субботу утром спускаться к тете Зине на чай с вареньем.
Она рассказывала про свою жизнь. Про войну — она ребенком пережила блокаду, но не любила об этом говорить. Про мужа — тот работал на заводе, пришел однажды и сказал: «Зина, я устал», лег и через месяц умер. Про сыновей — один в Америке, звонит раз в год, другой в Питере, обещал приехать на Новый год, но уже пять лет обещает.
Я слушал и кивал. Мне казалось, я смотрю на свою жизнь через тридцать лет. Та же двушка, те же субботы в одиночестве, то же варенье, только варить некому.
В декабре тетя Зина заболела.
Я заметил не сразу. В субботу не открыла дверь, я подождал, подумал — уехала к подруге. В воскресенье снова звонок — тишина. Я испугался, позвонил участковому, тот открыл дверь с сантехником. Тетя Зина лежала в кровати, температура под сорок, пневмония.
Я сидел с ней в больнице неделю. Уволился с заказа, сказал заказчику — форс-мажор. Она бредила, звала мужа, просила не закрывать форточку. Я держал её за руку и читал книжку вслух, какую-то старую, с её полки. Детектив, все герои умерли в первой главе, но она не слушала, ей важен был голос.
Выписалась она под Новый год. Слабая, бледная, но живая. Я привез её домой, закупил продукты, помог убраться в квартире. Она села на стул, посмотрела на меня и сказала:
— Ты меня спас, сынок. Я теперь твоя должница навеки.
— Теть Зин, ну что вы.
— Нет, — отрезала она. — Я так не могу. У меня есть немного отложено, на похороны копила. Возьми хоть часть.
Я отказался. Она обиделась. Я сказал: давайте потом, когда поправитесь.
А сам вернулся домой и сел считать деньги.
Счета за две недели в больнице — лекарства, анализы, платная палата — съели все мои сбережения. На карте осталось три тысячи. До следующего заказа — две недели. Мама уехала к сестре в Краснодар, я не мог у неё занять. Друзьям было стыдно сказать: я, взрослый мужик, сижу без копейки.
Я сидел в темноте, смотрел в телефон и чувствовал, как паника подкатывает к горлу. И вдруг увидел знакомую иконку.
Месяц назад один заказчик, молодой парень, ремонт в элитке, посоветовал: «Слышь, дизайн — это скучно. Ты лучше расслабляйся иногда». И скинул ссылку. Я тогда отмахнулся, но приложение почему-то не удалил.
Я открыл его. Интерфейс показался чужим, слишком ярким. Я хотел закрыть, но заметил кнопку «Приветственный бонус». Нажал.
Пятьсот рублей виртуальных. Я покрутил слот, проиграл, закрыл. Но на следующий день вернулся.
Не знаю, почему. Может, потому что в этом ярком экране не было ни долгов, ни болезней, ни чувства вины. Только я и вращающиеся барабаны. Я положил на счет тысячу — последнюю, честно. Проиграл. Положил еще тысячу — выиграл две, вывел. Закрыл.
Две недели я протянул на этих деньгах. Оплатил коммуналку, купил продукты, тете Зине — лекарства. А когда пришел аванс, выдохнул и пообещал себе больше не играть.
Не сдержался.
Это не было зависимостью. Это был способ забыть. Тетя Зина поправлялась медленно, я бегал к ней каждый день, готовил еду, выносил мусор, развлекал разговорами. Она стала мне как бабушка, которой у меня не было. И я боялся, что она уйдет. Боялся так сильно, что готов был на что угодно, лишь бы отогнать эту мысль.
Я играл по ночам. Когда она засыпала, я поднимался к себе, открывал телефон и крутил барабаны до трех часов. Ставил по сто рублей, редко больше. Иногда выигрывал, чаще проигрывал. Мне было всё равно.
В марте тетя Зина сказала:
— Ты чего такой бледный? Не спишь?
— Работа, — соврал я.
— Не ври старухе. — Она посмотрела на меня своими выцветшими глазами. — Я же вижу, что-то с тобой не так.
Я молчал. А потом вдруг рассказал всё. Про деньги, про долги, про приложение, про то, как кручу по ночам и не могу остановиться. Она слушала, не перебивая, гладила кошку Марусю.
— И часто выигрываешь? — спросила.
— Бывает.
— А крупно было?
— Один раз. Тридцать пять тысяч.
Она кивнула. Помолчала. Потом встала, покопалась в серванте, достала старую жестяную коробку из-под монпансье.
— Вот, — сказала. — Тут двадцать тысяч. На похороны копила, но, видать, не скоро еще. Возьми.
Я отшатнулся.
— Теть Зин, вы с ума сошли. Я не возьму.
— Бери, говорю. — Она сунула коробку мне в руки. — Ты мне жизнь спас. А я тебе — деньги. Потом отдашь, когда разбогатеешь.
Я смотрел на эту коробку и не знал, что сказать. Потом открыл телефон. На счету было три тысячи — остаток от зарплаты. Я посмотрел на тетю Зину, на её морщинистые руки, на кошку, которая свернулась клубком на подоконнике.
— Знаете что, — сказал я. — Я сейчас попробую. А вы посидите рядом. За компанию.
Она не поняла, но кивнула.
Я открыл приложение. Выбрал слот, в который никогда не играл, — с драконами, яркий, дурацкий. Поставил тысячу. Пусто. Еще тысячу — пусто. Руки дрожали.
— Не торопись, — сказала тетя Зина. — Удача тишину любит.
Я выдохнул. Поставил пятьсот. Выпало три скаттера. Запустился бонус. Я смотрел на экран, тетя Зина смотрела на экран, Маруся смотрела на нас обеих.
Фриспины посыпались один за другим. Цифры на счету поползли вверх: пять тысяч, десять, пятнадцать. Я перестал дышать. Тетя Зина охнула и перекрестилась.
Двадцать три тысячи.
Я нажал «вывести». Отложил телефон. Посмотрел на тетю Зину. Она молчала, только губы шевелились.
— Это, — сказала она наконец, — знак. Точно тебе говорю.
Я вернул ей коробку с деньгами. Она не стала спорить.
Сейчас всё по-другому. Я не бросил играть — нет. Но я перестал бояться. Я открываю приложение раз-два в неделю, ставлю по мелочи, не гонюсь за выигрышем. Это как чай с тетей Зиной: ритуал, способ почувствовать себя живым.
Кстати, о тете Зине. Мы дружим уже третий год. Я чиню ей розетки, меняю лампочки, слушаю бесконечные истории про её молодость. Она варит варенье — теперь уже не только смородиновое, но и клубничное, и вишневое. Я приношу ей продукты, она кормит меня пирожками.
Недавно она спросила:
— А что это за игра у тебя в телефоне? Я всё хотела спросить.
Я улыбнулся.
— Да так, приложение. Можно казино вавада скачать, покрутить, расслабиться.
— А научишь?
Я посмотрел на неё. Семьдесят девять лет, блокадница, бухгалтер на пенсии. И вдруг — хочет научиться играть в онлайн-казино.
— Научу, — сказал я.
Теперь по субботам мы сидим у неё на кухне, пьем чай с вареньем и крутим слоты на моем телефоне. Тетя Зина ставит по пятьдесят рублей, строго контролирует бюджет и ругается, когда я хочу поставить больше. Она выигрывает чаще меня. Говорит, это бухгалтерская интуиция.
Я верю.
Вчера она выиграла три тысячи. Купила на них Марусе новый домик-когтеточку. Кошка, как и положено, проигнорировала домик и легла спать в коробку.
Мы сидели, пили чай и смеялись. За окном шел снег — первый в этом году.
— Сынок, — сказала тетя Зина. — А знаешь, за что я тебя люблю?
— За что?
— Ты не боишься жить. После всего, что с тобой было — с деньгами, с работой, с девушкой той — ты не закрылся. Ты идёшь дальше. Это редкость.
Я молчал. Смотрел на снег, на Марусю, на старенькие руки, обхватывающие горячую кружку.
— Я просто, — сказал я. — Я просто однажды понял: если бояться, можно пропустить что-то важное.
— Например? — прищурилась она.
Я улыбнулся.
— Например, вас.
Она фыркнула, отвернулась. Но я видел, как заблестели её глаза.
Вечером я поднялся к себе. Достал телефон, открыл приложение. На счету лежало пять тысяч — «подушка безопасности», как я теперь это называю. Я поставил сто рублей, прокрутил один раз. Пусто.
Закрыл.
Маруся сидела на подоконнике, смотрела на улицу. Я погладил её и пошел спать.
Завтра суббота. У тети Зины, наверное, уже сварилось новое варенье — из крыжовника, она обещала. Я приду, мы будем пить чай, крутить барабаны и говорить о жизни. Иногда она выиграет, иногда проиграет. Это неважно.
Важно, что мы есть друг у друга.
А всё началось с прорванного стояка и случайной установки приложения. Кто бы мог подумать, что казино вавада скачать — это не про деньги. Это про то, что в любой момент может случиться чудо. Не обязательно в экране. Оно может сидеть на соседней кухне, пить чай с вареньем и ждать, когда ты наконец поймешь: чудеса — это не когда выпадают джекпоты.
Чудеса — это когда есть кого спасать и кому спасать тебя.
Я вышел на лестничную клетку. Спустился на этаж ниже. Позвонил в знакомую дверь.
— Теть Зин, у вас чай есть?
